Сериал «Грейси!» — вот так бывает, что один фильм, вроде и про старую семейную боль, а со временем оказывается документом человеческой ярости, причем без красивых подводок. Итак, в центре истории семейная пара, Мэделайн и Майкл Матесон, они годами пытаются завести ребенка, терпят неудачи и уже почти не верят в обычное чудо. Вот наконец Мэделайн беременеет, вынашивает семь с половиной месяцев, и я помню как в таких сюжетах сердце зрителя тянет вперед, даже если ты заранее знаешь что будет трудно. Так вот, вскоре после этого происходит ужасный несчастный случай, в котором погибают Майкл и нерожденный еще младенец, и тут фильм не дает ни секундного облегчения. Мэделайн все равно решает рожать, пусть плод и мертвый, и спустя две недели она получает свое мертвое дитя, да, вот в этот момент обычно ломается любая логика. И вот тут начинается самое страшное: ребенок не совсем мертв, Мэделайн возвращает его к жизни и называет Грейс, что в переводе с английского означает Изящество, и от этого имени становится еще холоднее. Мэделайн забирает Грейс в свой дом, но младенцу тут же становится хуже, выпадают волосы, съеживается кожа, и ты чувствуешь, что ужас растет вместе с кадром. Ну и главное, Мэделайн не доверяет традиционной медицине и вновь кормит ребенка грудью, а сама внезапно падает в обморок, так что страдание становится не просто моральным, а телесным. Мать понимает, что Грейс голодна, но кормить ее не сможет, потому что ребенок не пьет молоко, он будет пить кровь. И теперь, так вот, Мэделайн вынуждена решать вопрос прямо в лоб, способна ли она в прямом смысле убить человека, чтобы прокормить своего ребенка, и в этом решении звучит не фильм ужасов, а давняя тема выбора, когда жалость сталкивается с насилием. В итоге я, вспоминая свое прошлое, как будто снова вижу политиков и артистов тех лет, которые говорили про гуманность, но забывали про цену, и вот здесь цена показана без смягчения, хоть и с личной, почти мемуарной дрожью.